На фоне обострения энергетического кризиса европейские страны вынужденно возвращаются к жесткому регулированию топливного рынка. Меры, которые еще несколько месяцев назад представлялись как чрезвычайные и временные, сегодня становятся постоянными и долгосрочными.
Словения, Хорватия и Германия уже во всю задействуют директивные механизмы для сдерживания розничных цен на бензин и дизтопливо, а правительства остальных государств экстренно готовят аналогичные пакеты.
Хотя базовая финансовая аксиома никуда не девалась: никакие административные ограничения не способны отменить фундаментальный дефицит энергоносителей. Подобные интервенции лишь определяют, кто именно возьмет на себя многомиллиардные убытки — государственная казна, нефтяные трейдеры или конечные потребители.
Министр промышленности Чехии Карел Гавличек уже анонсировал обсуждение возможного возврата к механизму регулирования, который применялся в стране с апреля по июль.
Стоит отметить, что чешская модель, действующая с весны, не была примитивной фиксацией цен в стиле «бензин не дороже 40 крон«. Правительство пошло более сложным путем, ограничив максимальную наценку розничных сетей на уровне 2,50 кроны за литр.
Итоговая предельная стоимость на табло заправок рассчитывалась чиновниками ежедневно. В формулу закладывались плавающие оптовые котировки, лимитированная розничная маржа, акцизы и НДС. Параллельно государство снизило сам акцизный сбор на дизтопливо, что дало автомобилистам чистую экономию примерно в 2,35 кроны с каждого литра. Программу свернули в середине июля, когда ситуация на биржах временно стабилизировалась.
Текущий же виток кризиса имеет минимум одно крайне неприятное отличие. Европейские финансовые аналитики фиксируют аномальный рост маржинальности не на заправках, а непосредственно на нефтеперерабатывающих заводах.
То есть, проблема как бы ушла вглубь производственной цепочки. Обычное восстановление лимита розничной наценки больше не гарантирует заморозку конечной стоимости для автомобилиста. Если себестоимость производства дизельного топлива на заводах или расходы на его импорт растут, то привязанный к опту государственный ценовой потолок неизбежно поползет вверх.
В такой конфигурации жесткое регулирование может лишь отсечь спекулятивные аппетиты владельцев АЗС, но не спасет население от глобального удорожания сырья.
Налоговые маневры и прямая фиксация цен
Правительство Германии буквально вчера утвердило масштабное снижение энергетического налога. С начала октября и до конца года бензин и дизтопливо получат налоговую скидку в 14 центов на литр, что с учетом НДС сэкономит потребителям 17 центов.
Одновременно немецкие власти намерены продавить соглашение с нефтяной промышленностью о долгосрочном лимитировании цен по бельгийской или люксембургской модели, которое должно проработать минимум до начала 2027 года.
Власти Хорватии и Словении действуют еще более радикально, перейдя к директивному ручному управлению. Хорватский кабинет министров напрямую рассчитывает и публикует максимальные розничные тарифы на основе формулы с урезанной дилерской маржой.
На середину сентября потолок был установлен на уровне 1,73 евро за бензин и 1,85 евро за дизелтопливо. По оценкам самого правительства, без этого вмешательства рыночные котировки пробили бы отметки в 1,93 и 2,16 евро соответственно. Словения применяет аналогичный подход, удерживая бензин в пределах 1,728 евро, а дизелтопливо — 1,991 евро. Недавно люблянские чиновники просто переписали алгоритм расчета регулируемой цены, искусственно срезав стоимость дизелтоплива сразу на 7 центов.
Венгерские депутаты предлагают пойти на крайние меры и внесли в парламент законопроект о возврате к жестким официальным ценникам в национальной валюте — 595 форинтов за бензин и 615 за дизельное топливо.
! О глобальном продовольственном кризисе уже говорят всерьез?
Налоги на сверхприбыль и скрытые риски
Польша выбрала принципиально иной финансовый вектор. Варшава не стала ограничивать розничные тарифы, а одобрила введение налога в 60 процентов на сверхприбыль топливных компаний. Полученные финансовые потоки правительство планирует напрямую направлять на субсидирование программ снижения розничных цен.
Для инвесторов польский сценарий выглядит наиболее разрушительным. Масштабное изъятие корпоративных доходов неминуемо ударит по дивидендной доходности энергетического сектора и обрушит капитализацию публичных топливных компаний.
Европейский макроэкономический тренд очевиден, хотя набор применяемых инструментов сильно варьируется от страны к стране. Налоговые послабления дают мгновенный эффект на автозаправочных станциях, но пробивают гигантские дыры в государственных бюджетах.
Кроме того, без жесткого контроля наценок нефтяные корпорации могут просто поглотить эту налоговую разницу, оставив цены на прежнем уровне. Прямое лимитирование маржи решает эту проблему в моменте, но несет в себе системные риски. Если потолок цен установить слишком низко по отношению к реальным затратам на оптовые закупки, это мгновенно разрушит экономику заправочного бизнеса.
В худшем сценарии подобные действия спровоцируют физический дефицит топлива в регионах, о чем немецкое правительство открыто предупреждало профильные ведомства еще до старта программы ограничений.
Ближайшие последствия «глобального шока предложения»
Общим знаменателем нынешней волны рыночных интервенций остается классический шок предложения. Геополитическое обострение на Ближнем Востоке подбросило котировки выше отметки в 100 долларов за баррель.
Европейский рынок нефтепереработки работает на пределе возможностей, логистические цепочки нарушены, а перебои с поставками сырья из Саудовской Аравии дополнительно разгоняют производственные издержки заводов.
В такой суровой макроэкономической реальности государства не способны административным указом удешевить баррель нефти на мировой бирже. Политики могут лишь влиять на то, в каких пропорциях этот ценовой удар будет поглощен экономикой.
Расходы будут либо покрыты за счет наращивания бюджетного дефицита, либо срезаны с доходов корпоративного сектора, либо полностью переложены на плечи рядовых автомобилистов.
Правительствам многих стран предстоит решить сложнейшую задачу: ограничиваться ли борьбой с розничными наценками или пытаться давить на оптовый сектор.
Сам по себе возврат к государственному планированию не ликвидирует дефицит энергоносителей. Это лишь механизм перераспределения финансовых потерь в условиях тяжелейшего топливного кризиса.
! МЭА сильно просчиталось с пиком спроса на ископаемое топливо
У всех как в Бельгии?
Надо сказать, что так называемая «чешская система» не является сугубо местным изобретением и взялась не на пустом месте. Такая система регулирование цен на топливо работает в Бельгии притом очень давно: там государственный орган предельный уровень цен на бензин, дизтопливо и другие нефтепродукты просчитывает буквально каждый день.
В основе расчетов — текущие котировки готовой продукции на рынке Роттердама, к которым добавляются расходы на транспортировку, страхование и хранение, максимальные наценки, обязательные взносы и налоги. Автозаправочная станция может продавать дешевле, но не может превышать установленный максимум.
Бельгийская система к тому же удивительно живуча. Первое программное соглашение такого типа было подписано аж! в 1974 году, как решение проблемы нефтяного кризиса 1973 года. Изначально такая административная система не успевала быстро реагировать на изменения мировых цен, создавая риски сбоя поставок топлива в страну. Потому в Бельгии был разработан автоматический механизм, который преобразует изменения международных котировок в максимальные цены на бензин.
В настоящее время в Бельгии программное соглашение заключается на три года и может автоматически продлеваться на последующие трехлетние периоды или может быть расторгнуто с уведомлением за 12 месяцев.
Так система и работает, вот уже более полувека, успешно переживая нефтяные кризисы, периоды чрезвычайно дешевых нефтепродуктов, финансовый кризис, пандемию и даже нынешний «энергетический шок». И очень наглядно демонстрирует, что регулирование цен в условиях кризиса может постепенно стать одним из обычных элементов функционирования рынка.
Так что, если (или когда) Германия и другие страны ЕС действительно примут «бельгийскую систему», то главной целью госрегулирования станет уже не принудительное занижение цен на бензин независимо от цены на нефть. Государство будет определять, какая цена, соответствующая издержкам и марже, будет разрешена автозаправочным станциям, которым придется гораздо быстрее, точнее и гибче отражать снижение мировых цен на нефть и оптовых цен на топливо в Роттердаме в конечных ценах.
Государство таким образом ограничит собственные возможности для временного повышения маржи при падении цен на нефть или оптовых цен, что уже эмпирически подтверждается опытом Чехии. via